И вспять вас не поворотить —
Ведь вы уже согласны заплатить:
Любой ценой — и жизнью бы рискнули, —
Чтобы не дать порвать, чтоб сохранить
Волшебную невидимую нить,
Которую меж вами протянули...
Свежий ветер избранных пьянил,
С ног сбивал, из мёртвых воскрешал,
Потому что, если не любил,
Значит, и не жил, и не дышал!
Даже лучшие друзья испытуют друг друга, или искусным шахматным ходом, или опасною охотою. Даже в осажденной крепости войско занимается показными сражениями, чтобы не одеревенели руки; и не обижаются побежденные и не хвастаются победившие, ибо это лишь упражнение в находчивости.
Помню, как раз прибежал жаловаться Свет Очей – Джэхангир на товарища Джелалдина, что он больно толкнул его. Спросили: «как было дело?» Джэхангир был охотником и Джелалдин тигром. Сказал Я: «было бы дивно, если бы тигр превратился в голубя. Отблагодари товарища, который дал подобие ярости зверя. Завтра поедем на настоящих тигров, будь находчив с ними. Но помни, что Правитель не жалуется». – Так было при Акбаре, который был Собирателем Индии.
Нужно твердо помнить к чему обязывает нас понимание Иерархии. Можно видеть насколько полезны испытания, иначе поникнет свет, зажигаемый лишь в бою. Свет боя и отваги самый ценный.
Как-то Алехин показывал свою партию с Дурасом из турнира в Мангейме (1914 г.). Кто-то спросил, как он оценивает силу Дураса. «Ну что же, — ответил Алехин, — Дурас, конечно, очень сильный шахматист, но, когда он играет со мной, я всегда знаю, о чем он думает».
Бобби Фишер и Михаил Таль: Дружба, рожденная из огня и сияния
Они были соперниками на доске...
Но вне доски поделились чем-то куда более красивым, уважением, теплом и неожиданной дружбой.
«Рижский волшебник» Михаил Таль был очарованием и шалостью, человеком, который умел шутить даже за минуты до матча чемпионата мира.
Бобби Фишер, американский вундеркинд, напряженный, частный и сосредоточенный, как никто другой своей эпохи.
Две противоположности.
Два гения.
Одна незабываемая связь.
История их дружбы
В 1960-х годах Таль и Фишер проводили время вместе во время турниров в Блед, Кюрасао и Буэнос-Айресе. Таль боролся с серьезными проблемами со здоровьем, часто в больницах и выходя из них, но даже тогда он был полон шуток и доброты
Один известный момент:
Когда Таль попал в больницу во время турнира, Фишер приходил к нему каждый день, принося книги, анализы и разговоры. Позже Таль сказал:
> «Фишер говорил со мной часами. Не про мое здоровье... но только о шахматах.
Это помогло мне забыть боль. "
А Фишер как-то пошутил:
> «Таль мог бить тебя даже когда шутишь, вот что страшное. "
Несмотря на то, что Фишер несколько раз проигрывал Талю раньше, он не испытывал огорчения. Их соперничество было конкурентным, но теплым, полным историй и смеха.
Почему их дружба особенная
Они восхищались гениальностью друг друга, Фишер уважал творчество Таля, Таль уважал точность Фишера.
Они помогали друг другу, эмоционально, интеллектуально, даже во время болезни Таля.
Играли в шахматы со страстью, а не с ненавистью.
В мире ожесточенной конкуренции их связь напомнила болельщикам, что величие — это не только победа, но и уважение.
Две легенды. Одна прекрасная дружба.
Таль, с магией в кончиках пальцев.
Фишер, с непревзойденной решимостью.
Вместе они создали одни из самых запоминающихся глав в истории шахмат не только ходами, но и человечеством.
Улыбка Карпова никогда не была добротой. Это было предупреждение.
Когда Анатолий Карпов улыбнулся шахматной доске, что-то уже пошло не так... только не для него.
Не кричать.
Никакой драмы.
Никаких вспыльчивых атак на короля.
Просто тихая улыбка.
Эта улыбка появилась, когда соперник подумал:
"Положение равное. "
Но Карпов уже видел будущее:
слабый квадрат
обречённая пешка
проигранный эндшпиль... 20 ходов впереди
Пока другие искали тактику, Карпов забирал кислород.
Одно небольшое улучшение.
Потом еще.
И еще один.
Пока в положение не стало невозможно вдохнуть
Многие гроссмейстеры позже признались:
«Против Карпова вы чувствовали, что хорошо играете... и все еще проигрываете. "
Эта улыбка не была празднованием победы.
Праздновали, что соперник еще не знал, что он уже проиграл. В шахматах — и в жизни —
реальная опасность не кричит...
оно улыбается.
-Зачем мне этот старпер Спасский нужен в камере? Лучше подсадите ко мне Сашу Костенюк...-
В августе 2004 года, с открытым письмом к президенту США Джорджу Бушу «по делу Фишера» обратился десятый чемпион мира Борис Спасский. Вот полный русский текст этого письма.
«Господин президент!
В 1972 году Бобби Фишер стал национальным американским героем. Он разгромил меня в матче на первенство мира в Рейкьявике. Советская шахматная гегемония рухнула. Одиночка победил целую армию. Вскоре после этого Фишер прекратил участвовать в соревнованиях, повторив тем самым грустную судьбу Пола Морфи. В возрасте 21 года легендарный Пол победил всех ведущих европейских мастеров и стал неофициальным чемпионом мира, однако вскоре отошел от шахмат. Его трагическая жизнь оборвалась в Нью-Орлеане в 1884 году. Морфи было лишь 47.
В 1992 году, через двадцать лет после Рейкьявика, произошло чудо. Бобби «воскрес», и мы сыграли матч в Югославии. В то время в отношении Югославии действовали санкции, запрещающие американским гражданам любой вид деятельности на территории этой балканской страны. Бобби нарушил предписание государственного департамента США. 15 декабря 1992 года американский окружной суд выписал ордер на его арест. В отношении меня, гражданина Франции с 1978 года, французское правительство не предприняло никаких санкций.
13 июля 2004 года Бобби был задержан в аэропорту «Нарита» за нарушение иммиграционного режима. Последующие события описаны в средствах массовой информации.
Закон есть закон. Однако дело Фишера необычно. Я старый друг Бобби еще со времен турнира в Мар-дель-Плата 1960 года, в котором мы поделили первое место. Фигура Бобби трагична. Я понял это еще тогда. Он честный, добрый, но абсолютно асоциальный человек. Фишер не может подстроиться под стандарты, принятые обществом. У него обостренное чувство справедливости. Он не способен пойти на компромисс со своей совестью, ни с окружающими людьми. Фишер - человек, который все делает себе во вред.
Этим письмом я не собираюсь защищать или оправдывать Бобби Фишера. Он тот, кто он есть. Я прошу лишь об одном. Я взываю к состраданию и милосердию.
Если по каким-либо причинам освобождение Бобби невозможно, я прошу вас о следующем. Пожалуйста, исправьте ошибку президента Франции Франсуа Миттерана, которую он допустил в 1992 году. Мы с Бобби совершили одно и то же преступление. Примените те же санкции и в отношении меня. Арестуйте меня. Посадите меня в одну камеру с Бобби Фишером. И дайте нам шахматы.
Борис Спасский. 10-й чемпион мира.
08.08.2004».
Нам неизвестно, как прореагировал на это письмо Дж. Буш. Скорее всего, оно осталось без внимания и ответа. Зато реакция Фишера была неожиданной (во всяком случае, в его духе). В интервью филиппинскому радио он высказал свое отношение к письму Спасского:
Ведущий: Что насчет письма Спасского в вашу защиту?
Фишер: Я его видел, и оно мне не понравилось. Не понравился тон - он выставляет меня каким-то чудаком. И он просит Буша о снисхождении? Что это вообще такое?
Ведущий: Он говорит, что если вы и сделали что-то предосудительное, то он сделал ровно то же самое, так что должен сидеть с вами в одной камере.
Фишер: Мне он здесь не нужен. Этот Спасский, он мой хороший «друговраг» - друг и враг. -На фиге мне нужен в камере этот старпёр Спасский ? Лучше подсадите ко мне Сашу Костенюк...-
